Мегрэ ничего не понимал.

— Ну и почему вы хотели повидаться именно со мной?

— Да потому, что я вам верю. Я знаю, что при желании вы установите истину.

— Когда она… как вы ее назвали?

— Леони Бирар. Она работала у нас раньше почтальоном.

— Когда она умерла?

— Ее убили во вторник утром. Позавчера. Где-то в начале одиннадцатого.

— И вас обвиняют в этом преступлении?

— Я прочел в газете, что вы родились в деревне и провели там большую часть молодости. Вы хорошо знаете, как это бывает в маленьких поселках. В Сент-Андре живет около трехсот двадцати человек.

— Минутку. Преступление, о котором вы рассказываете, было совершено в департаменте Шаранты?

— Да. В пятнадцати километрах от Ла-Рошели, неподалеку от бухты Эгийон. Вы знаете эти места?

— Немного. Но ведь я работаю в городском полицейском управлении Парижа и не имею никакого отношения к департаменту Шаранты.

— Я уже думал об этом.

— В таком случае…

Проситель был одет, видимо, в свой лучший костюм, сильно помятый. Воротник его рубашки был поношен.

Стоя посреди комнаты, он низко наклонил голову и тупо смотрел на ковер.

— В самом деле… — вздохнул он.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я ошибся. Я ничего не, знаю. Мне казалось так естественно…

— Что?

— Приехать и просить у вас защиты.

— У меня защиты? — удивленно переспросил Мегрэ.

Господин Гастен отважился наконец посмотреть на него с видом человека, который спрашивает себя: где я нахожусь?

— Там, дома, если даже меня не арестуют, они могут сыграть со мной скверную шутку.

— Вас там не любят?

— Да.

— Почему?

— Прежде всего потому, что я учитель и секретарь мэрии.

— Ну и что из этого? Непонятно.

— Вы уехали из деревни давно. Так вот, у всех наших жителей водятся деньжонки… Кстати, живут в деревне главным образом фермеры и рыбаки, которые разводят устриц. Вы знаете, что такое загоны?