Все мы еще со школьных лет всюду встречаем подобных субъектов и, как правило, неизвестно почему никогда не принимаем их всерьез.

Мегрэ показалось, будто он не обратил ни малейшего внимания на этого человека. Если бы в то время, когда он входил в свой кабинет, у него спросили, кто находится в зале ожидания, он бы просто не сумел ответить. Часы показывали без пяти девять. Через распахнутое настежь окно видно было, как над Сеной поднимается легкая голубовато-золотистая дымка. Сегодня Мегрэ в первый раз надел демисезонное пальто, но на улице было еще свежо, и весенний прохладный воздух будоражил кровь, будто легкое белое вино.

Сняв шляпу, он посмотрел на визитную карточку, лежавшую у него на столе на самом видном месте. Чернила на ней давно выгорели. «Жозеф Гастен, преподаватель». В правом углу, так мелко, что пришлось наклониться, чтобы прочесть, было написано: «Сент-Андре-сюр-Мер».

Мегрэ не уловил никакой связи между этой карточкой и человеком в приемной, а только подумал: где это он мог слышать о Сент-Андре-сюр-Мер? Звонок, задребезжавший в коридоре, возвестил о начале работы. Он снял пальто, взял со стола папку и, по установившейся многолетней привычке, направился в кабинет начальника полиции. Сталкиваясь по дороге со своими коллегами, он подмечал в их глазах тот же блеск, что и у прохожих на улице.

— Наконец-то весна пришла!

— Похоже что так.

— Сегодня будет чудесный денек!

В огромные окна кабинета начальника полиции врывались потоки солнечного света — ни дать ни взять как в сельской церкви, — а на каменных карнизах ворковали голуби.

Всякий, кто входил в кабинет, непременно приговаривал, потирая руки:

— Вот и весна пришла!

Всем этим людям уже перевалило за сорок пять; дела, которыми им приходилось заниматься, были трудными, а иногда и мрачными, однако все они, словно дети, радовались наступившему теплу и особенно яркому, заливавшему весь город солнцу, превращавшему каждый уголок улицы, каждый дом, каждую крышу и каждый проезжавший по мосту Сен-Мишель автомобиль в великолепное красочное полотно, которое так и хотелось повесить у себя на стену.